Мой друг Лоци в своем блоге пишет об поселке, где прошло мое сознательное детство. По крайней мере, большая его часть. Я ценю его стиль изложения, я искренне восхищаюсь той работой, которую он намерен выполнить, но… Нет, ничего личного
Лоци пишет обстоятельно, с большой долей юмора, я бы даже сказал – сарказма. Но не всегда читателю удается понять, что этот сарказм относится лично к нему.
Поэтому я просто сделаю некоторые уточнения по ходу его повествования (ссылку я тоже опубликую). Чисто для того, чтобы вспомнить то время. Для себя. Для других. Для нас, для всех…
Я приехал в этот поселок в 70-ые. Приехал из обыкновенного закарпатского села, в котором родился. В котором отношения между людьми складывались, как в любом селе. В котором тем для общения было немного. А праздиков – еще меньше. Где похороны были многолюдными, потому что это тоже было событием, на которое нужно было пойти. Но не в этом суть.
Я вспоминаю воскресенья, в которые немецкое население Конигсфельда (вместе с русинским) выходило на улицу пройтись. Это происходило после обеда, так как до обеда была служба в церкви, потом семья садилась за стол, потом все готовились к выходу. Это было событие. Такое же, как для городского жителя поход … ну, в театр, что-ли?
Так вот, что мне, малому, запомнилось – белые рубашки. Обилие белых рубашек на улице. Семейные пары, которые степенно шествовали под ручку, раскланиваясь по дороге с такими же парами. Нарядные платья женщин. Тишина, спокойствие. Умиротворенность даже. Это было особенно заметно по детям, они старались подражать взрослым и быть такими же степенными. Хотя были и другие, которые носились по улице, но в воскресенье их было немного. Скорее – очень мало. Потому что воскресенье…
Второе – два кафе в центре поселка, ресторан и шашлычная у реки, где я жил. В то время для села это было многовато, но для Кенигсфельда – в самый раз. Потому что атмосфера культуры, точнее – культурной сдержанности, которая там царила привлекала людей с соседних сел, причем даже очень отдаленных. Люди приезжали туда «отдыхать», имеется в виду – культурно посидеть в ресторане, посетить турбазу с ее незабываемой Колыбой, зайти в Дом Отдыха, побывать на ж/д узкоколейной станции. Отдохнуть.
Я не зря подчеркнул это слово. В отличие от других мест, даже города, где рестораны были местом прожигания жизни, здесь не приветствовалось пьянство на результат. Здесь приветствовалось зайти в кафе, заказать пирожное (пирожные Морики, как я их помню!), чашечку кофе, максимум, что к нему – 25 грамм ликера. Кофейного. Или, если уж хотелось посолиднее – пятьдесят грамм водки. Да и те пились за два раза. По немецки.
Здесь посторонний человек не чувствовал себя чужаком. Здесь не было к нему особого внимания, потому как привыклось, что в поселке постоянно полно туристов и отдыхающих, да и те две тысячи человек, которые работали в лесокомбинате из других сел – они искренне себя считали почти что «кенигсфельдовцами». И очень часто можно было в райцентре услышать «я из Конигсфельда» от жителей соседних сел. Потому что это звучало… это просто звучало.
Напиваться? Нет, этого не позволяли себе подростки. Было развлечений побольше, скажем, на танцы в Дом Отдыха сходить, или на турбазу, а как там будешь с девушкой разговаривать, если от тебя перегаром слышно? Да и не нужно это было никому, хоть вино действительно было дешевым. Вот те, которые уже были студентами, они могли зайти в Колыбу и взять стакан «пареного вина» или бутылку того же вина на троих, чтобы было за чем посидеть.
Но не в выпивке была речь. Общение – вот что было главным тогда. Мы старались выглядеть соответственно тем отношениям между взрослыми, которые сложились. То есть – уравновешенности, рассудительности, культуре. Драк между своими – НЕ БЫЛО. Да и с чужими драки не привествовались, разве что реально нужно было кого-нибудь защищать.
На каждом втором доме висела табличка «Дом образцового порядка и культуры» и это не было туфтой. Это нужно было заслужить. И этого можно было лишиться так же легко, как тяжело это давалось. Порядок должен быть во всем. Для немцев это была аксиома, а мы принимали это для себя – со скрипом, при нашей славянской разболтанности – но принимали!
Представьте, что старенький пастор римо-католицкой церкви, которую православные считали почти что своим главным врагом, на православную Пасху для тех, кто не успел в православную церковь, проводил богослужение и освящал принесенные ими из дому пасхи. И это было нормальным. Точно так же, как и то, что немцы старались соблюдать большие православные праздники, а православные соблюдали немецкие, то есть – римо-католические. Из-за уважения. И не было между ними вражды.
Скандалить здесь было не принято. Ни в обществе, ни дома. Вопросы должны были решаться мирно и спокойно. С соблюдением приличий. Иногда - если уж было очень плохо – приглашали голову села – женщину! – и ее мнение было решающим. Были всякие люди, конечно, но в большинстве было именно так.
Чтение книг? На первом месте оно было, а не на втором! Две библиотеки в центре – сельская и лесокомбинатская, каждая из которых имела по несколько десятков тысяч книг не отдыхали. За хорошими книгами здесь становились в очередь, читателей делили на категории, которым можно редкую книгу дать домой, и которым нельзя. Здесь можно встретить таких людей, о которых ты никогда не мог подумать, что они читают. А они читали!
Мы, дети русынов, общались с немецкими детьми, ходили к ним домой в гости, смотрели на отношения взрослых и мы … учились! Учились порядку, культуре, учились чувствовать себя Людьми, вне зависимости от возраста. Потому что немецким детям очень рано прививалось уважение к родителям, себе и себе подобным.
Мы слушали замечания старших и мы старались исправлять то, что было нехорошо в глазах других. Мы реагировали на замечания взрослых и сверстников, потому что привыклось, что зря никто не будет говорить. Точно так же мы гордились, когда нас хвалили. Мы старались соответствовать тому уровню отношений и культуры, которые сложились в Конигсфельде.
Культура. Я не зря упоминаю это слово столько раз. Потому что оно было синонимом слова Koenigsfeld. Точно так же, как и «немцы». И вот эти два слова полностью характеризовали поселок городского типа Конигсфельд, который получил это название в обход правилам. По численности он не мог быть назван поселком городского типа.
Но по своему населению – да! По культуре – да! По интернационализму – да! По отношениям между людьми – да! По терпимости, по взаимопониманию – да!
Вот такой это был поселок. Конигсфельд. Koenigsfeld.